К чуду (2012)

Режиссер Терренс Малик строит эту историю как череду чувственных, почти сюрреалистичных кадров: идеальные дни Марины и Нила на фоне средневековых укреплений Мон-Сент-Мишеля, их бесконечные прогулки по траве, разговоры под открытым небом, ощущение, что их связь не имеет границ и не подчиняется правилам обыденности. Но эта идиллия оказывается хрупкой, как песок под ногами: пара возвращается в Оклахому, и сразу же становится понятно, что между ними уже давно зреет разлад, который не удается скрыть за бытовыми привычками. Нил, работающий в экологической организации, все больше отдаляется от Марины, завязывая роман с бывшей знакомой Джейн, которая сама переживает развод и ищет опору в стабильности. Марина, чувствуя себя брошенной в незнакомой стране, без родных и близких, отталкивается от мужа, находя утешение в общении с бывшим одноклассником Чарли, который открыто демонстрирует ей внимание. Оба героя не могут найти общий язык, их прежняя близость стирается до незнакомых жестов и коротких, злых разговоров. Единственный человек, к которому они оба обращаются за советом, — отец Куинтанс, священник местной приходской общины, который сам не может разобраться в своих чувствах: он искренне верит в свою миссию, помогает прихожанам решать самые разные проблемы, но при этом чувствует, что сам живет не своей жизнью, отдавая ей все силы и не оставляя места для личного счастья. Его попытки наставить Марину и Нила на путь истинный сталкиваются с тем, что их боль слишком глубока, чтобы ее можно было убрать простыми советами и религиозными обрядами. Малик отказывается от привычных сюжетных ходов и явных морализаторских выводов, оставляя зрителю пространство для размышлений о природе любви, о границах между идеалом и реальностью, о том, как духовные искания переплетаются с самыми обычными человеческими слабостями. Визуальный ряд фильма состоит из кадров, снятых на естественном свете, с минимальным использованием монтажных склеек, что делает историю особенно лиричной и приближенной к реальным переживаниям, а актерская игра Оливии Уайлд, Бена Аффлека и Хавьера Бардема получает высокие оценки критиков за естественность и отсутствие театральности.